ахтем сейтаблаев, хайтарма смотреть онлайн, фильм хайтарма, хайтарма, хайтарм, хайтарма смотреть, хайтарма онлайн

Ахтем Сейтаблаев: творческим людям дан инструментарий, чтобы разрушить стену незнания

by • 17.04.2014 • Интервью, Режиссер, СтатьиComments (2)5002

На фоне драматических событий в Украине, киноиндустрию удивила новость, которая, казалось бы не вписывается в общие социальные настроения: на вручении премии «Ника» в Москве в номинации «Лучший фильм стран СНГ и Балтии» победила украинская кинолента режиссера Ахтема Сейтаблаева «Хайтарма» («Возвращение») — о депортации крымских татар в годы Великой Отечественной войны.

Впрочем, то, что фильм тепло приняли не только в Украине, Канаде и Европе, а и в Москве, по словам его создателя, не так уж и удивительно — потому что  по сути своей «кино — это территория созидания», как объясняет КиноМастеру Ахтем Сейтаблаев.

КиноМастер: Фильм «Хайтарма» был удостоен кинопремии «Ника». Как в целом отнеслись в Москве к картине на такую щекотливую тему?

Ахтем Сейтаблаев: Тут необходимо заметить, что инициатором выдвижения фильма «Хайтарма» на премию «Ника» в номинации «Лучший фильм стран СНГ и Балтии» выступил Союз кинематографистов. Для меня это было честью — представлять страну — безо всяких понтов. Я действительно очень горжусь тем, что я — гражданин Украины. Кроме того, «Ника» —  это, прежде всего, профессиональная премия — и для меня большая честь стать в один ряд с такими ее лауреатами как Кира Муратова, Роман Балаян, Александр Роднянский и другие.

Что касается реакции Москвы, то когда мне пришло письмо от Андрея Кончаловского, где подтвердили наше участие в конкурсе, я вообще сомневался, ехать ли, и советовался с моими уважаемыми коллегами в кинематографических и поэтических кругах. И мы пришли к выводу, что ехать нужно. Потому что кино — это территория созидания, и если люди хотят посмотреть фильм на такую очень непростую тему — то надо предоставить им эту возможность. Тем более, в моем фильме ведь нет ничего антироссийского — там освещается только антитоталитарная тему. Это фильм о том, как люди, вне зависимости от национальности, даже подчас находясь по разные стороны баррикад, если у них есть желание не задавить в себе остатки человечности, идут на взаимопонимание и взаимопомощь — даже иногда с угрозой для собственной жизни. И в Москве, пообщавшись с людьми, я убедился в том, что приехать на кинопремию было правильным решением.

Некоторые из моих товарищей, крымских татар, до сих пор мне пишут, мол, зачем ты поехал? Надо было отказаться! Но в итоге мы вместе приходим к выводу, что важно показать этот фильм и людям с другой точкой зрения на историю, нежели наша, чтобы как минимум они перестали пребывать в неведении, узнали, что с нами произошло. Потому что я утверждаю — наш фильм на 90% документальный, настолько большое количество достоверной информации от людей с совершенно разными точками зрения на произошедшие события было использовано при его создании.

КМ: А как отнеслись к кинокартине творческие люди в Москве?

АС: Мы попали в такую атмосферу человеческого сопереживания, что меня это очень порадовало. Мы попали в круг друзей.

F44A4507

КМ: То есть, они адекватно приняли то, о чем рассказывает Ваш фильм, и они правильно понимают и то, что творится в Украине сегодня?
АС: Насчет сегодня я бы так не сказал — дело в том, что они не располагают достаточным количеством достоверных сведений о происходящем у нас. В Москве мне задавали иногда такие вопросы: ну как там у вас в Киеве — есть, что кушать? По улицам ходить не страшно?  А я их заверял, что причин для беспокойства нет.

КМ: Как Вы считаете, если бы не политическая ситуация в Украине, взяли бы фильм в конкурсную программу «Ники»? Не было ли это чем-то вроде извинения?  

АС: Вообще, инициатором участия фильма в кинопремии по правилам я не мог выступить и не выступал — это сделал Союз кинематографистов. До этого мы получили гран-при на «Короне Карпат» в Трускавце, планировали участвовать в сентябре прошлого года в фестивале мусульманского кино в Казани — но потом нам отказали — банально побоялись. А люди в Москве, как видите, не побоялись. В качестве извинения, Вы говорите?  Я, конечно, предпочел бы обсуждать этот фильм исключительно на территории профессиональной. Но, так или иначе, я не думаю, что Андрей Кончаловский, Эльдар Рязанов и еще 700 киноакадемиков ставили вопрос именно так, но даже если и ставили — это лишний раз подчеркивает их огромную человечность. Я не могу сказать, есть ли во всем этом какая-то политическая составляющая. Меня в этой ситуации радует то, что лично я ничего не сделал, чтобы попасть в конкурсную программу «Ники» — кроме того, что снял фильм.

КМ: С другими фестивалями, кроме Казанского, были проблемы?

АС: Да, например, с моим любимым ОМКФ, на котором, кстати, в 2012 году мы взяли гран-при в номинации «Лучший национальный фильм» с кинокартиной «Чемпионы из подворотни». А вот в 2013 году «Хайтарму» даже не приняли в конкурсную программу.

КМ: И чем это объяснили?

АС: Официальных объяснений не было. Но одна из версий, которую я слышал, это что фильм уже находится в прокате. Хотя, насколько мне известны правила ОМКФ, в данной ситуации «табу» распространяется только на фильмы зарубежного производства, а не отечественного.

По-своему, участие в кинофестивале — это мега-важно. Это — большая площадка, где ты можешь общаться с людьми своей профессии, с которой ты можешь говорить о чем-то. И, в конце концов, при хорошем раскладе — это возможность монетизации твоего проекта. Получение тех или иных призов на фестивале — это, конечно, замечательно. Но для меня самым главным было все же показать фильм — в любой программе, хоть в гостевой.

Еще одним из самых важных событий, связанных с моим фильмом в ушедшем году, стало то, что его запросили для показа в украинских детских летних лагерях толерантности — международной инициативы, которая финансируется фондом Стивена Спилберга. Они работали над тем, чтобы «Хайтарму»  включили в общеобразовательную программу средней школы. Это для меня — самое высшее признание моей работы.

F44A4562

Если такие фильмы как «Пианист», «Список Шиндлера» — где рассказывается без замалчиваний, как никогда не нужно делать, как уничтожались народы по прихоти каких-то больных людей, которым нет оправдания, будут включены уже в школьную программу — это достижение. Если дети на примерах художественных произведений будут об этом узнавать, то у меня есть очень большая надежда, что такие дети, когда вырастут, не станут брать дубинку в руки против другого только потому, что он еврей, у него другой цвет кожи, он молится по-другому или по-другому пьет кофе.

Я думаю, что большинство таких бед происходит именно от незнания, для которого иногда специально создаются условия. Незнание рождает страх, а если человек боится — им очень легко управлять, и на фундаменте страха формировать у него отношение абсолютно ко всему. И если нам, людям творческим — которые снимают фильмы, пишут книги, журналистам, композиторам — Всевышним дан инструментарий, чтобы разрушить эту стену незнания — мы должны это делать. Иначе мы говнюки просто, если мы этого не делаем.

КМ: Тема депортации близка Вашим родным, Вашим родителям — как они отнеслись, когда Вы собрались снимать кино на эту тему? Советовались ли Вы с ними?

АС: Конечно же. Во-первых, мои родители тоже были депортированы — маме было тогда 6 лет, отцу 4 года. И потом — нет ни одной крымско-татарской семьи, которая этого избежала — все поголовно были депортированы. Идея о возникновении у крымских татар своего кинематографа не нова, первый немой черно-белый фильм появился еще в 20-е годы прошлого века. И желание рассказать о том, что с нами произошло, посредством кино, витало в воздухе уже очень давно — просто конкретно мне повезло. Да и сценарий фильма особо придумывать уже не надо было. Мы опирались, по сути, на два документальных факта: первый — это депортация 18 мая 1944 года, и второй факт —  что именно в эти самые дни герой СССР, летчик-истребитель Аметхан Султан как раз освобождал Крым в составе своего полка от немецких захватчиков.
Конечно, я консультировался с родителями — они обогатили сюжет множеством достоверных деталей. Например, в эпизоде ближе к финалу, когда старики в вагоне поднимают вверх детей — об этом мне рассказывала мама — вагоны были так плотно укомплектованы людьми, что не то что сидеть — стоять было негде, и внизу воздуха не хватало. Тела тех, кто задыхался, на коротких остановках просто выбрасывали, потому что не было времени хоронить.

КМ: В «Хайтарме» Вы выступили одновременно и режиссером, и актером. Насколько сложно было совмещать эти две роли?

АС: В первую очередь, это вопрос команды. У меня — замечательная команда, и я им безмерно благодарен. Они очень требовательны к себе, профессионалы высочайшего уровня, кроме того, между нами существовали дружеские, человеческие отношения. Когда группа максимально работает и проживает этот кусок жизни на одной волне с тобой, когда они по-настоящему сплочены одной идеей и им психологически комфортно в команде — это залог успеха. Кроме того, если честно, режиссерские переживания не оставляли мне времени особо беспокоиться о своем актерском вкладе в фильм. Хотя сыграть Аметхана — это огромная честь, без преувеличения, наверное, мечта каждого татарского мальчишки.

F44A4544

КМ: Вы создавали этого персонажа и как режиссер и как актер — ощущали какую-то ответственность, внутреннее давление?

АС: Я старался об этом не думать, конечно. Но мы провели достаточно подробный подготовительный период. На самом деле, мы хотели снять про живых людей. Аметхану ведь, как и его друзьям, в 44-м году было всего по 24 года. И мы хотели рассказать, в первую очередь, человеческие истории — со своими переживаниями, любовью, надеждами, трагедиями; истории людей, для которых человеческое достоинство, офицерская честь и мужская дружба — не пустые слова. И их «гусарство» в поведении, этакая бравада, была просто способом совладания со вполне реальным страхом смерти, когда на войне каждый твой вылет может стать последним.

КМ: Сколько длился съемочный период «Хайтармы»?

АС: 23 дня. Те, кто имеет представление о кинопроизводстве, понимает, что это очень быстро. Но мы были ограничены бюджетом.

КМ: Сколько составил бюджет фильма?

АС: Производственный бюджет  — около 1 млн. долларов.

КМ: Легко было найти деньги для съемок?

АС: В 2011 году меня двоюродный брат познакомил с крымскотатарским бизнесменом из Москвы — Ленуром Ислямовым, у которого была мечта снять кино о своей исторической родине. Только, в дополнение к мечте, у него была и финансовая возможность. Мы списались по скайпу, я показал ему сценарий — и мы начали сотрудничать.

КМ: По Вашему опыту, какова идеальная численность съемочной группы?
АС: Это зависит от задач. Грубо говоря, если вы снимаете камерную историю, где маленькое количество локаций и численность каста, то команда может быть минимальной.

КМ: Некоторые фильмы Вы снимали для ТВ. Есть ли какая-то разница в производстве фильма для кино и для телевидения?

АС: Безусловно. В Первую очередь, тщательность подготовки. Я не говорю, что ТВ-продукт можно делать спустя рукава — хотя и я этим, признаюсь, грешил. Очень часто, стараясь уложиться в бюджет, сокращаешь подготовительный период, к примеру. Хотя сейчас мы видим, что телевизионный продукт в тренде — и такие монстры как Скорсезе, например, поднимают его на невиданный ранее уровень. Я и сам здорово подсел сейчас на «Игру Престолов».

Впрочем, и советский кинематограф тоже дает нам пример телевизионных многосерийных фильмов, таких как «Угрюм-река», «Тени исчезают в полдень», где каждая серия по наполнению, по профессиональной части, по мысли — как полноценный художественный фильм. Поэтому если украинское телевидение захочет и сможет подняться на такой уровень  — я буду только рад.

Ahtem_main

КМ: Расскажите о своих ближайших творческих планах.

АС: Планов громадье, на самом деле. Из написанных сценариев есть два, тоже на крымско-татарскую тему и на документальной основе. Один о том, как в годы ВОВ девушка-татарка спасла от смерти более 90 детей-евреев — история как раз про то, что для человечности нет разницы в национальности и цвете кожи, история о матери и ее детях. Второй фильм — о легендарном разбойнике Алиме Айдамаке — это, можно сказать, крымский аналог Робин Гуда.

КМ: Чем Вы вдохновляетесь для работы? Какие у Вас любимые фильмы, режиссеры?

АС: Я, на самом деле, достаточно всеядный. Я смотрю практически все, включая так называемое «аттракционное кино». В этом жанре предпочитаю творчество братьев Вачовски — им замечательным  образом удается соединить неимоверные фантастические сюжеты и зрелищность с по-настоящему глубоким смыслом. Еще мне очень нравится Джо Райт — «Искупление», «Гордость и предубеждение». В «Искуплении» потрясающая операторская работа, к тому же. Вообще, я смотрю все, что мне интересно, что меня захватывает по-настоящему.

КМ: Каких профессионалов не хватает украинскому кино?

АС: Прежде всего, в сценарном искусстве — это базис всего. А также хороших продюсеров — таких, которые в себе сочетают глубокое понимание процесса кинопроизводства, границы территории режиссера, тонкости психологии и любовь к кинематографу с настоящей деловой хваткой бизнесмена. Для меня образцом такого сочетания является Александр Роднянский. Вообще, можно сказать, что качественный сценарий и талантливый продюсер — это два «фундамента» успешного кино.

Ну а так, в целом — любых хороших специалистов много не бывает, как говорится.

F44A4584

F44A4528

Фото: lonem

Related Posts

2 Responses to Ахтем Сейтаблаев: творческим людям дан инструментарий, чтобы разрушить стену незнания

  1. Алина:

    Спасибо Вам за интереснейший материал! Обожаю ваш сайт!

  2. […] Режиссер фильма «Хайтарма» Ахтем Сейтаблаев Фото: Илона Матишинец для kinomaster.org […]

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *